Альберт Бандура и Джулиан Роттер перевернули бихевиоризм, доказав, что люди учатся не только на личном опыте, но и через наблюдение, и что наши ожидания и убеждения — ключевые регуляторы поведения.
Модель T-O-T-E и работы Миллера, Галатера и Прибрама стали последним шагом бихевиоризма перед когнитивной революцией, предложив научный язык для описания планов, целей и внутренней обратной связи в поведении.
Необихевиоризм стал ответом на критику классического подхода, введя в схему «стимул-реакция» промежуточные переменные — ожидания, когнитивные карты и историю подкреплений. Работы Толмена, Халла и особенно Скиннера превратили бихевиоризм из упрощённой модели в сложную систему, способную объяснить целенаправленность и сложность поведения.
От манифеста Уотсона до скиннеровского оперантного обусловливания — ключевые эксперименты и теории, которые превратили бихевиоризм из смелой идеи в рабочую научную программу, способную предсказывать и изменять поведение.
В начале XX века психология переживала методологический кризис, вызванный ограниченностью интроспективного подхода. Появление бихевиоризма стало ответом на запросы практики и развитие объективных методов исследования, вдохновлённых работами физиологов и зоопсихологов.