Психологическая мысль в Московском университете: от истоков до фронтового госпиталя

В 1942 году в эвакуационном госпитале под Челябинском нейропсихолог Александр Лурия, одетый в военную форму, показывал бойцу с тяжёлой черепно-мозговой травмой, как заново завязывать шнурки, используя специально сконструированное приспособление. Этот момент символизирует судьбу отечественной психологии: отвлечённые академические идеи, рождённые в стенах Московского университета, прошли суровую проверку на прочность в военных госпиталях, превратившись в мощные методы спасения и восстановления личности. Традиция, начатая Ломоносовым и продолженная плеядой врачей-психиатров, Выготским, Лурией и Зейгарник, — это история о том, как наука о душе спустилась из кабинетов в мастерские и палаты, чтобы вернуть солдату не только движение руки, но и смысл жизни.

Становление психологической мысли в Московском университете (XVIII – начало XX вв.)

Психология в Московском университете вызревала в недрах других наук, и её особенностью с самого начала стала тесная связь философской рефлексии с медицинской, клинической практикой.

Истоки: философские курсы и первые идеи. С момента основания университета (1755) психология не была самостоятельной дисциплиной. Её основы излагались в рамках курсов философии, логики и метафизики на философском факультете. Первые профессора — И.Г. Фроманн, Д.С. Аничков, А.М. Брянцев — в своих лекциях закладывали традицию рассмотрения психики как развивающегося явления. Брянцев, например, указывал на непрерывность психического развития от младенчества до смерти.

Рождение Психологического общества (1885). Важнейшей вехой стало создание при Императорском Московском университете Психологического общества, одного из старейших в мире. Его первое заседание состоялось 24 января 1885 года. Общество стало уникальной площадкой, где встречались философы, литераторы, юристы и, что особенно значимо, врачи-психиатры. Именно этот союз определил клинико-гуманитарный вектор московской психологической школы.

Врачи-психиатры – первые клинические психологи. Выпускники медицинского факультета МГУ, активные члены Психологического общества, стали пионерами в применении психологических знаний для решения практических медицинских задач. Они интуитивно искали целостный, личностный подход к пациенту:

И.М. Сеченов и почва для эксперимента. Работа Ивана Михайловича Сеченова (1829–1905) на медицинском факультете в 1889–1901 гг. укрепила естественнонаучную, физиологическую основу будущей психологии. Его идеи о рефлекторной природе психики стали теоретическим мостом между медициной и психологией.

Таким образом, к началу XX века в Московском университете сложилась уникальная среда: философский интерес к сознанию соединился с клиническим вниманием к конкретному страдающему человеку и запросом на объективные методы его изучения. Эта триада подготовила почву для революционных открытий следующего поколения.

Расцвет школы: Выготский, Лурия, Зейгарник

1920–1930-е годы стали временем становления культурно-исторической психологии, которая дала методологический стержень всей отечественной клинической практике. Её создатели, Лев Семёнович Выготский (1896–1934) и Александр Романович Лурия (1902–1977), хотя и не были формально связаны с МГУ в этот период, их идеи сформировали научную атмосферу, в которой росла университетская психология. Блюма Вульфовна Зейгарник (1900–1988), ученица Курта Левина и соратница Выготского, стала прямой связующей нитью, перенеся эти идеи в стены университета.

Именно Зейгарник в 1949 году начала читать первый в стране курс патопсихологии на философском факультете МГУ. А с открытием отдельного факультета психологии МГУ в 1966 году школа обрела свой официальный дом. Факультет стал центром притяжения, где продолжали работу ученики Лурии и Зейгарник — Е.Д. Хомская, Л.С. Цветкова, Ю.Ф. Поляков, В.В. Николаева, А.Ш. Тхостов и другие. Клинико-психологическая школа Московского университета оформилась как ведущее направление, объединяющее фундаментальные исследования и практику помощи.

Психологи Московского университета в Великой Отечественной войне: наука на службе Победы

Война стала трагическим, но мощным катализатором развития клинической психологии. Учёные-психологи, воспитанные в традициях целостного, деятельностного подхода, оказались бесценными специалистами для решения главной задачи тыловых госпиталей: восстановления боеспособности и трудоспособности раненых бойцов с поражениями мозга и нервной системы.

Теория, проверенная практикой. Идеи Выготского и Лурии о системном строении высших психических функций, компенсации и восстановлении через деятельность из абстрактных теорий превратились в руководство к действию. Как писали А.Н. Леонтьев и А.В. Запорожец, задача состояла не в «тренировке» органа, а в «восстановительном воспитании, воздействующем на личность больного».

Фронт в тылу: госпиталь в Кисегаче. Под руководством нейрохирурга Н.И. Гращенкова и при активнейшем участии А.Р. Лурии, А.Н. Леонтьева, А.В. Запорожца, Б.В. Зейгарник и С.Я. Рубинштейн был создан образцовый реабилитационный центр — специализированный госпиталь для раненых в голову. Работа там велась по четырём ключевым направлениям, которые стали классикой реабилитационной психологии:

  1. Изучение нарушений личности при поражениях мозга. Были описаны нарушения контроля, критичности и спонтанности у пациентов с ранениями лобных долей (эти работы легли в основу классических трудов Лурии и Зейгарник). Это было прорывом: впервые так детально изучалось, как травма мозга меняет личность, а не просто движения или речь.

  2. Соотношение органического и функционального. Б.В. Зейгарник блестяще показала на примере постконтузионной глухонемоты, что даже при тяжелейших органических поражениях огромную роль играет психогенный, реактивный компонент, который можно и нужно лечить психологически.

  3. Разработка методов восстановления. Создавались новаторские методы реабилитации речи, письма, узнавания предметов (гнозиса) и целенаправленных действий (праксиса). Лурия разрабатывал приёмы, основанные на смысловой организации деятельности, а не на механическом повторении.

  4. Трудовая терапия как система. Это была не просто «занятость», а научно обоснованная система. Под руководством А.В. Запорожца и С.Я. Рубинштейн были организованы профессиональные мастерские (столярные, слесарные, швейные). Конструировались специальные приспособления, позволявшие работать повреждённой рукой. Ключевым открытием стал принцип содружественного действия двумя руками и важность смыслового контекста труда: раненый не просто сверлил отверстие, а делал табурет для госпиталя. Инструкторы работали в военной форме, что повышало мотивацию бойцов, возвращая им ощущение принадлежности к армии.

Наследие военных лет. Работа в госпиталях дала бесценный клинический материал, углубивший понимания мозга и психики. Была доказана эффективность личностно-деятельностного подхода в реабилитации. Психология окончательно утвердилась не как кабинетная, а как жизненно важная, спасительная практическая наука. Опыт той военной реабилитации до сих пор лежит в основе современных методов нейропсихологического и патопсихологического восстановления.

Запомнить